Ярослав Королев - фортепианных дел мастер.
Ремонт, доставка, настройка пианино и роялей в г. Харькове: +38 (067) 939-72-49


Продажа и доставка инструментов в любой город Украины

Главная Продажа Аренда Реставрация Доставка Настройка История Фото Уроки вокала Интересное Контакты
 

История

Все старинные музыкальные инструменты — личности,
считает харьковский реставратор Ярослав Королев.

В семье геолога-полярника Игоря Королева и профессионального виолончелиста Людмилы Нечипоренко родился сын, они решили: он обязательно будет музыкантом. Ярослав им стал, окончив по классу фортепиано самую элитную музыкальную школу-десятилетку, музучилище, а затем Харьковскую консерваторию. Следует подчеркнуть, что мальчик со школьной скамьи попадал в руки самых опытных педагогов. Теперь трудно сказать — то ли их выбор осуществляла мама, то ли сама судьба. Юного Королева учили игре на фортепиано ныне уже легендарные мастера: Татьяна Федоровна Мануйлова — в училище и Виктория Ивановна Лозовая — в консерватории.

Консерваторию Ярослав Королев оканчивал виртуозным пианистом, которому все без исключения специалисты пророчили стабильную творческую карьеру высококлассного музыканта. Однако не учли педагоги того, что все время обучения скрывал от них талантливый ученик. Профессиональный путь Ярослав определил для себя еще в музыкальном училище, когда там, впервые за всю историю существования этого учебного заведения, ввели курс лекций «Ремонт и настройка фортепиано», который читал известный и уважаемый в Харькове мастер Иван Карпович Бандура. После знакомства с ним Ярослав вынашивал тайную мысль не сдавать экзамены в консерватории, а уехать в Ленинград, чтобы поступить в профессионально-техническое училище при фортепианной фабрике «Красный октябрь».

Поделившись своими планами с Иваном Карповичем, услышал от мудрого наставника: «Королев, не морочь голову. Ты видный пианист и должен стать музыкантом, а все тонкости и нюансы своей профессии я тебе раскрою так, как этого не сделают ни в одном ПТУ Советского Союза». Искусство реставрации, ремонта и настройки, которое он осваивал, параллельно обучаясь игре на фортепиано, не отвлекало, а наоборот воспитывало уважительное отношение к инструментам. С определенного времени, садясь за тот или иной рояль, юноша, перебирая клавиши, словно врач-диагностик, стал на слух определять слабые места инструмента, выявлять самые болезненные его точки, научился точно определять, какое время отпущено «отпеть» той или иной детали.

Учеба в консерватории давалась легко, а, следовательно, большую часть времени Ярослав проводит в мастерской Ивана Бандуры, где познакомился с уникальными знатоками реставрационного искусства Георгием Бэром, Николаем Закурдаевым, Вадимом Новицким и Леонидом Граминым. Судьбоносной стала встреча с искусным реставратором старинных роялей из Грузии, высококлассным мастером чеканки Тариэлом Чекуришвили. Наблюдая за работой перечисленных мастеров, Ярослав определил для себя самые важные профессиональные качества, а именно то, что процесс реставрации рояля требует большого терпения, предполагает особые качества перевоплощения, проникновения в замысел и индивидуальность формы. Только такое отношение к старинным инструментам с умелым сохранением их свойств дает возможность вернуть им музыкально-акустические, игровые и эстетические достоинства. Реставрация рояля — неповторимый творческий процесс, требующий от мастера знания эпохи, развития конструкций деталей, узлов и технологий их изготовления.

Наступил момент, когда Ярославу стало неинтересно ходить в подмастерьях, и он решается открыть свою творческую мастерскую. «Есть люди, собирающие марки, значки, этикетки, бутылки, мебель, книги и прочее, — рассказывает Королев, — а я решил собирать раритетные музыкальные инструменты. Не буду говорить, сколько их у меня. Отделаюсь количественным — много. Особую гордость вызывают «Стейнвейн и сыновья», «Гротриан Штайнвег», «Бёзендорфер», «Блютнер» и концертный «Август Фёрстер». Для того, чтобы они не оставались красивой рухлядью и превратить их в звучащие, надо было потратить немало средств, сил и здоровья. После долгих лет старения они все получили новую жизнь, которая при соответствующем уходе продлится еще пару веков. Новое течение в моей реставрационно-творческой деятельности возникло после знакомства с интересным харьковским художником Андреем Гладким. Мы встретились после того, как я закончил в арт-клубе «РодДом» реставрацию чудом уцелевшего рояля «Бехштайн», который Андрей Гладкий расписывал, учитывая дизайн-стиль своеобразного интерьера. Мне льстит, что возрожденному мною «Бехштайну» дали высокую оценку такие именитые музыканты, как Юрий Башмет, Игорь Бутман, Кенни Гаррет, Эл Ди Меола, Омара Портуондо и многие другие, слышавшие его звучание и игравшие на нем музыканты, гастролирующие в Харькове. Сейчас Андрей Гладкий расписывает мой самый миниатюрный комнатный рояль, который посчастливилось приобрести, выменяв на другой раритет. В этой малютке еле теплилась душа. Пройди еще немного времени, и его бы не удалось вернуть к жизни никогда. Я успел!»

Ярослав утверждает, что к жизни можно возвратить лишь тот инструмент, у которого сохранился купол деки. Эта деталь фортепиано столь же важна, как, например, у скрипки Страдивари. Дека набирается из очень тонких пород сосны, произрастающей в высокогорных районах Альп. Как правило, при обработке древесина переходила от прадеда к внуку. То есть три поколения она высыхала, обрабатывалась, адаптировалась, потом разрабатывались её параметры, и она шла в дело.

Основное место работы фортепианных дел мастера — в четвертой школе искусств, где он настраивает и ремонтирует инструменты. Не хвастаясь, говорит, что он единственный в Харькове профессиональный пианист, который чувствует боль и понимает душу того, чьим рукам повинуются клавиши. Многие прекрасные пианисты порой напрасно винят в неудачах себя, совершенно не осознавая, что за их ошибками кроется оплошность специалиста, ухаживающего за роялем. К сожалению, старых, опытных настройщиков, истинных профессионалов, с каждым днем становится все меньше, а те, кто приходит им на смену, не всегда любят эту профессию, как должно. Мне понравилась мысль Ярослава о том, что в отличие от людей, все старинные инструменты — личности. Нельзя приступать к реставрации, не определив индивидуальные особенности прошедшего через войны, революции и другие катаклизмы, но сохранившего свою индивидуальность рояля или пианино. У него в коллекции есть одного возраста пара «Блютнеров» и два «Вайнбаха», но звучат они совершенно по-разному. Не хуже или лучше — одинаково хорошо, но по-разному. На одном великолепно оживают произведения Баха, на другом неповторимо звучит Моцарт, третий идеален для джаза, а четвертый предпочитает музыку в стиле рок. Тембральный окрас и акустические возможности каждого инструмента неповторимы, как неповторимы характеры и отпечатки пальцев у людей. Ярослав любит инструменты по своему настроению, но, не привязываясь к какому-то одному. Кажется, предпочтение все же отдает «Блютнеру», изученному от крышки до педалей, занимающему особое положение и прописавшемуся в комнате мастера.

К сожалению, переезжая с одной квартиры на другую, многие харьковчане, не осознавая ценности громоздких инструментов, разбирали их, сдавая по частям в утиль. Уцелевшие раритетные образцы скупались за гроши, и вывозились из Харькова предприимчивыми иностранцами, обретая вторую жизнь в Югославии, Иордании, Польше, Китае и Вьетнаме. В данный момент трудно осознать, какие материальные и духовные потери понесло наше общество в 90-е годы прошлого столетия.

Сегодня находящиеся в состоянии «комы» старинные инструменты Королеву приходится отыскивать и скупать по всей Украине. Однако не всякий рояль удается реанимировать. Есть очень капризные индивиды, не желающие, при наличии всех былых достоинств, возвращаться к людям. Таких инструментов мало, но, как правило, в свое время они были лучшими среди лучших. Приходится рисковать, потому что-то, каким будет результат, невозможно определить до завершения всего комплекса работ — вплоть до покраски и обработки корпуса специальным лаком.

Самое большое впечатление на Ярослава произвело посещение в Гамбурге «Стайнвей-холла», где он играл на лучших концертных образцах этой прославленной фирмы. Ощущение от встречи с теми инструментами, по утверждению пианиста, мало сравнимо с тем, что он ощутил, касаясь клавиш двух харьковских «Стайнвеев», красующихся в консерватории и в оперном театре. Вне всякого сомнения, они хороши, но не так «породисты».

В конце беседы Ярослав неожиданно заключил: «Признаюсь, я устал. Моя коллекция полна. Я хочу в отставку. Вы не представляете, какой сложный и тяжелый это труд. Процесс реставрации корпусов, который мы освоили в условиях частной мастерской, — полиэфирная внешность заводского уровня. Работа сложнейшая и вредная для здоровья. Токсичность так высока, что долгое время приходится работать даже не в респираторах, а в противогазах».

Я ему не поверил. Потому что это была единственная фраза, произнесенная с пафосом, но неубедительно. В эти минуты он был очень похож на своего прадеда, военного врача, который, проведя несколько удачных операций, мог произнести то же самое, но по первому зову раненого вернуться к операционному столу.

Выдержка из статьи харьковского журналиста газеты «Время» Александра Аничева от 13.06.2008 г.

Главная Продажа Аренда Реставрация Доставка Настройка История Фото Уроки вокала Интересное Контакты
Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов Всего.RU Premium Catalogue - Каталог сайтов
Бизнес-Маркет :: доски объявлений SPRAVKA.UA - Бизнес-Каталог товаров и услуг Украины Каталог сайтов OpenLinks.RU Рейтинг Досок Объявлений Создание и продвижение сайтов, Харьков. РОКСИ
Белый каталог сайтов. Добавить сайт без обратной ссылки. Продажа, реставрация, аренда, доставка и настройка фортепиано, пианино, рояля. Харьков, Киев (Украина)

R
«Рокси»: cоздание и продвижение сайтов

Украина, г. Харьков

Тел.: +38 (067) 939-72-49
E-mail: yarkorolyov@gmail.com
Сайт: www.piano-redona.com.ua

© Ярослав Королёв